Ты помнишь, как всё начиналось? - часть 1

За окно не шёл ни снег, ни рота красноармейцев. За окном Солнце закрывалось Луной. За окном происходило солнечное затмение одна тысяча девятьсот девяносто девятого года...

...Данный автор с удовольствием оглядел своё ладное, мускулистое тело в зеркале раздевалки клуба юных шварценеггеров. Да, три года среди тяжёлых железок не прошли бесследно. Вспоминая неуверенные "тройки" по физкультуре, которые в школьные годы воспринимались как поощрение и великая милость физруков, ибо о более высоких оценки речь не шла в принципе, данный автор лишь усмехнулся в несуществующие усы: "Сейчас бы да на школьный турник!" В возрасте двадцати пяти лет автор впервые познал радость самостоятельного выполнения подъёма переворотом. Целых три раза подряд!

Стрелка весов, установленных в раздевалке, поколебавшись как бы для приличия, остановилась на отметке девяносто три килограмма. Что ж, хоть сверху вниз, хоть снизу вверх, а автор положительно был доволен достигнутыми результатами. При росте метр девяность два весить указанным весом означало практически воплотить в жизнь каноны соотношения массы/роста. Да плюс тело вполне привлекательно бугрилось - от шеи до щиколоток. "Не вульгарно, не вызывающе, а именно привлекательно!" - поставил сам себе зачОт данный автор.

Удовлетворённо вздохнув, он наклонился завязать на кроссовках шнурки - и недовольно поморщился. Резкая боль в правом бедре ложкой дёгтя испачкала светлые медовые впечатления от насыщенной тренировки. "Что же ты такое, собака?" - в который раз подумалось автору - "откуда же ты взялась и чего же тебе надо?"

В памяти мелькнули девчонки-гимнастки, увиденные в телевизоре днём раньше. Показывали тренировочные будни группы спортивной гимнастики. Передача была призвана поразить восприятие зрителей всякими фляками, кульбитами, прыжками, которые больше походили на полёты, мостами и шпагатами. Однако в случае по крайней мере с одним зрителем - данным автором - режиссёр просчитался. Режиссёр не смог решить эту задачу. Автор остался совершенно безучастен к чудесам гибкости юных девичьих тел при демонстрации ими вышеозначенных гимнастических элементов. Просто когда их начали показывать, данный автор уже пребывал в состоянии глубокой задумчивости. Ему были совершенно безразличны фляки, кульбиты, мосты и шпагаты.

Дело в том, что данный автор увидел в телевизоре одну вроде бы нехитрую вещь, погрузившую его в лёгкий ступор. Он увидел, как во время разминки девчонки-гимнастки, совершенно не напрягаясь, наклоняясь вперёд, клали ладони на пол тренировочного зала. Их ноги при этом оставались прямыми. То есть выпрямленными. "Они их не сгибают" - понял автор. "Они кладут ладони на пол, не сгибая ног!" - жужжала мысль, не давая сосредоточиться на происходящем. "Они могут положить ладони на пол, и их ноги остаются прямыми!" - лёгкий ступор перерастал в тяжёлое понимание собственной неспособности повторить то же самое. И дело было даже не в тугости мышц и связок.

Дело было в какой-то непонятной боли, появившейся месяца четыре назад в задней части бедра правой ноги. Тонкая, как карандаш, острая, как игла, горячая, как паяльник, это боль возникала каждый раз, когда автор наклонял корпус вперёд более, чем это было необходимо, чтобы взять чайник с плиты. То есть даже в минимальной степени. Она появлялась всегда, когда автор наклонял корпус или поднимал ногу, ставя её на табурет, чтобы завязать шнурок.

Это было вдвойне обидно и несправедливо. Ведя достаточно праведный образ жизни, в которой не было места алкоголю, сигаретам и прочим излишествам нехорошим, зато были четыре еженедельные тренировки в клубе юных шварценеггеров, автор надеялся, что Судзьба наградит его если не красавицей-женой, то уж о крайней мере богатырским здоровьем. Поскольку вместо дискотек и ночных клубов наличествовали лишь компьютеры да ночные бдения на работе, что автора во многом устраивало, он надеялся на крепкое ладное здоровое тело, в котором был бы прописан безусловно здоровый дух. И до поры до времени так оно и происходило.

Однако с некоторых пор в правой ноге появилась та самая непонятная в своей основе боль. Она проявилась как-то сразу и вдруг, закрепившись там в течение пары недель, всё больше окрашивая авторскую жизнь во мрачные тона обиды и непонимания. Глядя на людей вокруг себя, на улице или в тренировочном зале, автор видел, что большая часть из них, мягко говоря, выдают себе большие авансы, называя себя людьми, развивающими своё тело. Для многих было нормой закурить после тренировки. Или выпить бутылку пива. Или даже не знать названия основных групп мышц человеческого тела, что страшно раздражало данного автора.

То есть совершенно беспристрастно оценивая происходящее, автор видел, что, если есть на свете Бох или Судзьба, то уж кого-кого, а его, всего такого правильного и от ушей спортивного, они должны бы любить поболее тех, кто пил пиво и курил сигареты. "Ну, и как это назвать?" - в сердцах мысленно восклицал данный автор, морщась от боли в ноге при очередном наклоне, адресуя вопрос неведомо кому - "Почему Вася-кабан или Коля-тормоз пьют да курят, появляясь в зале пару раз в неделю, когда приходят девки посгонять жир, а я, пропадая там четыре раза по три часа, имею эту гадость в ноге? И где ж ихняя всевышняя справедливость? Да, точно правы коммунисты-атеисты - нету Боха! Вообще! То есть абсолютно!"

Однако мысль эта, призванная утешить, не утешала. Процесс развивался. Боль в ноге начала будить по утрам. С одной стороны это было даже удобно - просыпание происходило как бы естественным образом и будильник не получал традиционную порцию утренних матюков. Но с другой стороны иногда просыпание происходило несколько раньше, чем того требовал распорядок дня - в пять или четыре часа утра, просто из-за неудачного положения ноги или позы, принятой во сне. Часто уснуть дальше не удавалось и автор просто лежал, философствуя на тему "Если уже в двадцать пять лет с телом такая лажа происходит, то что же с ним будет, скажем, в двадцать шесть? Или, не приведи господи, в двадцать семь?"

Практически вся первая половина дня с некоторых пор стала уходить на то, чтобы хотя бы перестать морщиться от боли при обычной ходьбе. Данный автор, каким-то необъяснимым образом чувствуя полную тщетность этих попыток, всё же пытался проработать ногу за счёт увеличения нагрузок, занимаясь в зале с железом. Силовые показатели росли вместе с болью. Какое-то непонятное, смутное ощущение подсказывало автору, что развитие мышечной массы и силовых показателей не имеет никакого отношения к причине появления этой боли в ноге. Следовательно, можно стать хоть "мистером Вселенная", занимаясь до изнеможения, но боль в ноге не пройдёт. Её развитие даже не остановится.

Это была ловушка.